Неточные совпадения
— Н… нет, видел, один только раз в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был; только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» — вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою смертью мы крепко поссорились. «Как ты смеешь, говорю, с продранным локтем ко мне входить, —
вон, негодяй!» Повернулся,
вышел и больше не приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.
«Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу божию? Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня. Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня. Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди
вон. И
вышел умерший...
Раскольников молча взял немецкие листки статьи, взял три рубля и, не сказав ни слова,
вышел. Разумихин с удивлением поглядел ему вслед. Но, дойдя уже до первой линии, Раскольников вдруг воротился, поднялся опять к Разумихину и, положив на стол и немецкие листы и три рубля, опять-таки ни слова не говоря, пошел
вон.
Он уж не видел, что делается на сцене, какие там
выходят рыцари и женщины; оркестр гремит, а он и не слышит. Он озирается по сторонам и считает, сколько знакомых в театре:
вон тут, там — везде сидят, все спрашивают: «Что это за господин входил к Ольге в ложу?..» — «Какой-то Обломов!» — говорят все.
—
Вон какая
вышла логика! — шептал он. — Признаться, я не ожидал…
Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только
выйду куда-нибудь, уж и говорят: «
Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».
«Что же он это делает? — рассуждал я сам с собою. — Ведь это вовсе не то, чему учила нас Мими: она уверяла, что мазурку все танцуют на цыпочках, плавно и кругообразно разводя ногами; а
выходит, что танцуют совсем не так.
Вон и Ивины, и Этьен, и все танцуют, a pas de Basques не делают; и Володя наш перенял новую манеру. Недурно!.. А Сонечка-то какая милочка?!
вон она пошла…» Мне было чрезвычайно весело.
Фифи радостно бросилась
вон, в надежде, что ее поведут гулять, но, оставшись одна за дверью, начала скрестись и повизгивать. Княжна нахмурилась, Катя хотела было
выйти…
Аркадий Павлыч
выслал их
вон и поместился на лавке под образами.
— А, вот чьи куры! — с торжеством воскликнул помещик. — Ермила-кучера куры!
Вон он свою Наталку загнать их
выслал… Небось Параши не
выслал, — присовокупил помещик вполголоса и значительно ухмыльнулся. — Эй, Юшка! брось куриц-то: поймай-ка мне Наталку.
Отец поглядел в окно, увидал коляску, взял картуз и пошел на крыльцо встречать. Я побежал за ним. Отец поздоровался с дядей и сказал: «
Выходи же». Но дядя сказал: «Нет, возьми лучше ружье, да поедем со мной.
Вон там, сейчас за рощей, русак лежит в зеленях. Возьми ружье, поедем убьем». Отец велел себе подать шубку и ружье, а я побежал к себе, наверх, надел шапку и взял свое ружье. Когда отец сел с дядей в коляску, я приснастился с ружьем сзади на запятки, так что никто не видал меня.
Я бросился
вон из комнаты, мигом очутился на улице и опрометью побежал в дом священника, ничего не видя и не чувствуя. Там раздавались крики, хохот и песни… Пугачев пировал с своими товарищами. Палаша прибежала туда же за мною. Я подослал ее вызвать тихонько Акулину Памфиловну. Через минуту попадья
вышла ко мне в сени с пустым штофом в руках.
— Сейчас, — отвечал офицер, — выдьте
вон на минуту. — Смотритель и слуга
вышли. — Я не шучу, — продолжал он по-французски, — десять тысяч могу я вам дать, мне нужно только ваше отсутствие и ваши бумаги. — При сих словах он отпер шкатулку и вынул несколько кип ассигнаций.
Но вот и дошли, вот раздалась команда «Из бухты
вон!», потом «Якорь отдать!» Стали; я
вышел на палубу.
Часа в три мы снялись с якоря, пробыв ровно три месяца в Нагасаки: 10 августа пришли и 11 ноября ушли. Я лег было спать, но топот людей, укладка якорной цепи разбудили меня. Я
вышел в ту минуту, когда мы
выходили на первый рейд, к Ковальским, так называемым, воротам. Недавно я еще катался тут.
Вон и бухта, которую мы осматривали,
вон Паппенберг, все знакомые рытвины и ложбины на дальних высоких горах, вот Каменосима, Ивосима,
вон, налево, синеет мыс Номо, а вот и простор, беспредельность, море!
Да кстати, где же он?» — «Да он не в этот дом вошел, а
вон в тот…
вон он
выходит».
И как уже пир окончится, тот, который должен умереть, вставает и разрезывается накрест, так что его внутренняя вся
вон выходят.
Ну, он это взглянул на меня этак сыскоса:"Ты, говорит, колченогий (а у меня, ваше высокородие, точно что под Очаковом ногу унесло), в полиции, видно, служишь?" — взял шапку и
вышел из кабака
вон.
Вышел и на поле — место точь-в-точь вчерашнее:
вон и голубятня торчит; но гумна не видно.
— Чего шепчу? Ах, черт возьми, — крикнул вдруг Дмитрий Федорович самым полным голосом, — да чего же я шепчу? Ну, вот сам видишь, как может
выйти вдруг сумбур природы. Я здесь на секрете и стерегу секрет. Объяснение впредь, но, понимая, что секрет, я вдруг и говорить стал секретно, и шепчу как дурак, тогда как не надо. Идем!
Вон куда! До тех пор молчи. Поцеловать тебя хочу!
А мы с ним, надо вам знать-с, каждый вечер и допрежь того гулять
выходили, ровно по тому самому пути, по которому с вами теперь идем, от самой нашей калитки до
вон того камня большущего, который
вон там на дороге сиротой лежит у плетня и где выгон городской начинается: место пустынное и прекрасное-с.
— Из простонародья женский пол и теперь тут,
вон там, лежат у галерейки, ждут. А для высших дамских лиц пристроены здесь же на галерее, но вне ограды, две комнатки, вот эти самые окна, и старец
выходит к ним внутренним ходом, когда здоров, то есть все же за ограду. Вот и теперь одна барыня, помещица харьковская, госпожа Хохлакова, дожидается со своею расслабленною дочерью. Вероятно, обещал к ним
выйти, хотя в последние времена столь расслабел, что и к народу едва появляется.
По коридору послышались шаги в шлепающих котах, загремел замок, и вошли два арестанта-парашечники в куртках и коротких, много выше щиколок, серых штанах и, с серьезными, сердитыми лицами подняв на водонос вонючую кадку, понесли ее
вон из камеры. Женщины
вышли в коридор к кранам умываться. У кранов произошла ссора рыжей с женщиной, вышедшей из другой, соседней камеры. Опять ругательства, крики, жалобы…
Марфенька зажимала уши или уходила
вон, лишь только Викентьев, в объяснениях своих,
выйдет из пределов обыкновенных выражений и заговорит о любви к ней языком романа или повести.
—
Вон там можно
выйти, — указывал один.
«Нет, молод, еще дитя: не разумеет дела, — думала бабушка, провожая его глазами. —
Вон как подрал! что-то
выйдет из него?»
— Деньги подайте — это бесчестно не отдавать, — говорил Марк, — я вижу любовь: она, как корь, еще не
вышла наружу, но скоро высыпет…
Вон, лицо уже красное! Какая досада, что я срок назначил! От собственной глупости потерял триста рублей!
— А хорошо, брат, только видишь, что значит вперед забегать: лоб и нос — хоть куда, а ухо
вон где посадил, да и волосы точно мочала
вышли.
— И себя тоже, Вера. Бог простит нас, но он требует очищения! Я думала, грех мой забыт, прощен. Я молчала и казалась праведной людям: неправда! Я была — как «окрашенный гроб» среди вас, а внутри таился неомытый грех!
Вон он где
вышел наружу — в твоем грехе! Бог покарал меня в нем… Прости же меня от сердца…
— Как я ждала тебя, хотела эстафету посылать! — сказала она с тревожным лицом,
выслав Пашутку
вон и затворяя кабинет.
Вон Алексея Петровича три губернатора гнали, именье было в опеке, дошло до того, что никто взаймы не давал, хоть по миру ступай: а теперь выждал, вытерпел, раскаялся — какие были грехи — и
вышел в люди.
Эх, ты! из офицеров
вышел,
вон теперь в короткохвостом сертучишке ходишь!
Она порицала и осмеивала подруг и знакомых, когда они увлекались, живо и с удовольствием расскажет всем, что сегодня на заре застали Лизу, разговаривающую с письмоводителем чрез забор в саду, или что
вон к той барыне (и имя, отчество и фамилию скажет) ездит все барин в карете и
выходит от нее часу во втором ночи.
— Вот хоть взять конфеты, которые «ландрин» зовут… Кто Ландрин? Что монпансье? Прежде это монпансье наши у французов выучились делать, только продавали их в бумажках завернутые во всех кондитерских… А тут
вон Ландрин… Тоже слово будто заморское, что и надо для торговли, а
вышло дело очень просто.
— Пошли
вон! — прогоняли стрелки собак из палатки. Собаки
вышли, немного посидели у огня, а затем снова полезли к людям. Леший примостился в ногах у Туртыгина, а Альпа легла на мое место.
— Ах ты, проклятый ворчун! — сказал я ему,
выходя, и Кетчер, от души смеясь, повторял: «Да разве это не курам на смех, не написал и приехал, — это из рук
вон».
Но именно обстоятельства, при которых Витберг сочинил свой проект, его личность и настроение императора Александра
выходили из ряда
вон.
— С неделю тому назад Ротшильд мне говорил, что Киселев дурно обо мне отзывался. Вероятно, петербургскому правительству хочется замять дело, чтоб о нем не говорили; чай, посол попросил по дружбе
выслать меня
вон.
Варя(
выйдя из себя). Сию же минуту
вон отсюда!
Вон!
— Ну, наша Вера Васильевна уродилась, видно, не в батюшку, — рассуждал Лука «от свободности». — Карахтер у нее бедовый, вся в матушку родимую, Марью Степановну,
выйдет по карахтеру-то, когда девичья-то скорость с нее соскочит…
Вон как женихом-то поворачивает, только успевай оглядываться. На што уж, кажется, Миколай-то Иваныч насчет словесности востер, а как барышня поднимет его на смешки, — только запыхтит.
— И тщеславие… Я не скрываю. Но знаете, кто сознает за собой известные недостатки, тот стоит на полдороге к исправлению. Если бы была такая рука, которая… Ах да, я очень тщеславна! Я преклоняюсь пред силой, я боготворю ее. Сила всегда оригинальна, она дает себя чувствовать во всем. Я желала бы быть рабой именно такой силы, которая
выходит из ряду
вон, которая не нуждается вот в этой мишуре, — Зося обвела глазами свой костюм и обстановку комнаты, — ведь такая сила наполнит целую жизнь… она даст счастье.
— Вот и мы к тебе за крупчаткой приехали, — шутил Василий Назарыч, хлопая Нагибина по плечу. — У нас своя-то вся
вышла, а есть хочется…
Вон у меня зятек-то мастер насчет еды.
— Устрой, милостивый господи, все на пользу… — вслух думал старый верный слуга, поплевывая на суконку. — Уж, кажется, так бы хорошо, так бы хорошо… Вот думать, так не придумать!.. А из себя-то какой молодец… в прероду свою
вышел. Отец-от
вон какое дерево был: как, бывало, размахнется да ударит, так замертво и вынесут.
Заплатина прильнула к окну; у ней даже сердце усиленно забилось в высохшей груди: куда поедет Привалов? Если направо, по Нагорной — значит, к Ляховскому, если прямо, по Успенскому бульвару — к Половодову.
Вон Ипат и извозчика свистнул,
вон и Привалов
вышел, что-то подумал про себя, посмотрел направо и сказал извозчику...
Как одолеть их, когда не победил их теперь даже тот, который побеждал и природу при жизни своей, которому она подчинялась, который воскликнул: «Талифа куми», — и девица встала, «Лазарь, гряди
вон», — и
вышел умерший?
— Совсем несчастный! Чуть-чуть бы по-другому судьба сложилась, и он бы другой был. Такие люди не умеют гнуться, а прямо ломаются. Тогда много греха на душу взял старик Михей Зотыч, когда насильно женил его на Серафиме. Прежде-то всегда так делали, а по нынешним временам говорят, что свои глаза есть. Михей-то Зотыч думал лучше сделать, чтобы Галактион не сделал так, как брат Емельян, а оно
вон что
вышло.
— Вот что, мамаша, кто старое помянет, тому глаз
вон. Ничего больше не будет. У Симы я сам выпрошу прощенье, только вы ее не растравляйте. Не ее, а детей жалею. И вы меня простите. Так уж
вышло.
Когда Смолокуров домой воротился, Дуня давно уж спала. Не снимая платья, он осторожно разулся и, тихонечко войдя в соседнюю комнату, бережно и беззвучно положил Дуне на столик обещанный гостинец — десяток спелых розовых персиков и большую, душистую дыню-канталупку, купленные им при выходе из трактира. Потом минуты две постоял он над крепко, безмятежным сном заснувшею девушкой и, сотворив над ее изголовьем молитву, тихонько
вышел на цыпочках
вон.
Хотел он что-то сказать, но не мог, и быстро
вышел, почти бегом побежал
вон из комнаты.
Опять вошел толстый приказчик, опять что-то шепнул ему хозяин, и опять тот, взявши пакеты, из комнаты
вон вышел.